f3bc5676

Губин Валерий Дмитриевич - Тарелки, Тарелки



Валерий Дмитриевич ГУБИН
ТАРЕЛКИ, ТАРЕЛКИ...
Фантастический рассказ
Злой и раздраженный бесконечной возней с рукописью, спорами с
редактором, сильной жарой, Борис приехал отдохнуть к деду на дачу. Тот
усадил его в беседку, налил полную тарелку свежего меда, нарезал хлеба.
Сам сел напротив и стал посматривать на Бориса хитрыми глазами. Борис
понял, что у деда новые идеи, он хочет обсудить их с ним, но пока не
поддавался.
Запивая мед ледяным молоком, он понемногу расслаблялся, от души
отходило, и он чувствовал себя все лучше и лучше.
- Как думаешь, - не выдержал наконец дед, - война будет?
- Кто ж его знает, сейчас с каждым годом обстановка ухудшается.
- А я вот точно знаю, что не будет - они не позволят, - торжественно
заявил дед.
- Кто это они?
- Ну эти, которые на тарелках летают. Они давно за нами следят,
контролируют, но пока не вмешиваются. А в случае чего обязательно
вмешаются, предотвратят. Они - сила.
- Да кто же это они?
- Я не знаю, может, инопланетяне, а может, у нас где-нибудь
хоронятся, например, в Гималаях, в самых неприступных местах. Я их
спрашивал, но они этого не говорят.
- Так, значит, ты с ними уже разговаривал? - Борис отложил кусок в
сторону и приготовился к самому худшему.
- А как же! Их тут у нас летает очень много.
- Сколько же?
- Многие тыщи! - дед с заговорщицким видом наклонился к Борису, - они
там за забором на пустыре сели. Ну, знаешь, там еще фабрику собирались
строить. А у них теперь что-то вроде аэродрома. А один напросился и свою
тарелку ко мне в сарай поставил.
- Ты, дед, видимо, на солнце перегрелся.
- Молчи, сопляк! Как с дедом родным разговариваешь? Пойдем, покажу,
Фома неверующий.
Подошли к сараю, и тут дед в нерешительности остановился:
- Понимаешь, они не всем показываются. Тем, кто душой темен или
недоверчив, от тех они прячутся, маскируются, так что ты учти.
Он распахнул ворота, и Борис увидел большую, очень ржавую кровать с
никелированными набалдашниками на спинках.
- Откуда ты притащил эту рухлядь? У тебя, вроде, такой не было.
- Говорят тебе - это тарелка, - дед перешел на шепот, - не доверяют
они, видно, тебе, вот и превратили ее в кровать.
- Но ты ведь тоже кровать видишь?
- И я из-за тебя. Пришел ты недобрый, уставший и насмехающийся, это
они сразу улавливают и прячутся.
- Ну, бог с ней, с твоей тарелкой. Я пойду вздремну, да и тебе не
мешало бы отдохнуть. Ты только бабушке не трави про это, а то она тебе
прочистит мозги.
- Балбес ты этакий! - рассвирепел дед. - Думаешь, тронулся старый
дурень? А ну пойдем, пойдем на пустырь, я тебя с ними познакомлю.
Посмотрим, что ты запоешь.
- Не пойду я, дед. Спать хочу.
- А я говорю, пойдем, - рявкнул тот.
Борис вздохнул и поплелся за ним к забору, проклиная про себя
внезапно спятившего деда, несносную жару и собственную мягкотелость. Они
отодвинули две оторванные снизу доски и выбрались на пустырь. Недалеко от
забора среди кустов вереска расположился у костра цыганский табор. Стояли
две палатки, возле них наваленные в кучу разноцветные узлы, всевозможное
тряпье.
- Вот черт, ничего не выйдет, - шепнул дед, - видишь, под цыган
работают.
- Ну и хитрецы, - Борис старался больше не раздражать деда -
побесится и успокоится, - очень удобная форма маскировки.
Но тут он увидел за палатками две точно такие же ржавые кровати с
никелированными набалдашниками, а чуть дальше, у кустов дикой смородины -
еще одну, а за кустами у других палаток - еще добрый десяток кроватей,
раскиданных как попало.
-



Назад