f3bc5676

Губин Валерий Дмитриевич - Странный Пациент



Виталий Дмитриевич ГУБИН
СТРАННЫЙ ПАЦИЕНТ
Фантастический рассказ
После обеда Зубков долго сидел в своем кабинете и смотрел в окно. Там
был виден зимний больничный сад с несколькими старыми сгорбленными
тополями и чахлыми березками, едва поднимающимися над сугробами, длинный
забор с давно не крашенной ржавой решеткой, а за забором - пустырь,
неразличимо сливающийся с серым небом. Зубкова одолевала хандра - то ли от
недельного недосыпания, то ли от тяжелого мрачного сна, который он видел
сегодня ночью. И вся его жизнь в ближайшие годы представлялась сейчас вот
таким бело-серым пустырем с низко нависшим над ним зимним небом. Только
что-то мешало ему окончательно погрузиться в черную меланхолию, какое-то
приятное ощущение, как яркая лампочка, вспыхивало на мгновение, но не
цеплялось сознанием. "Премию дадут? Да вряд ли, еще рано". Тут он вспомнил
и схватил телефонную трубку:
- Паша! У меня любопытный пациент появился. Очень интересные истории
рассказывает. Заходи, послушаешь, заодно и меня проконсультируешь.
- Небось, о битве при Маренго повествует?
- Нет, ты не смейся заранее. Здесь правда что-то необычное.
Паша пришел - молодой, с рыжей бородкой, вечно радостно ухмыляющийся.
Растянулся в кресле у окна.
- Плохо выглядишь, брат. Синяки под глазами и желтый.
- Не говори. Сплю неважно. Все думаю, не могу уснуть. Что-то мне жить
стало скучно.
- Скучно, - засмеялся Паша, - мало работаешь.
- Это я - мало?
- Я не о текучке говорю. У тебя ведь была интересная тема, почему
бросил?
- Скучно...
- Это бывает. Пройдет. Ты старайся не раскисать - и пройдет.
- А если не пройдет?
Вошла сестра, и Зубков попросил:
- Позовите нам, пожалуйста, этого космонавта из седьмой палаты.
Спустя несколько минут в дверях появился пожилой человек, почти
старик, маленького роста, с резкими от худобы чертами лица. Синий
больничный халат висел на нем, как на вешалке. Вид мрачный, а улыбка
добрая, ласковая. Он приветливо поздоровался с врачами и сел.
- Вениамин Матвеевич! Это доктор Савельев, наш ученый, тоже
занимается проблемами памяти. Расскажите нам еще что-нибудь из своих
путешествий. Может, мы вместе найдем зацепку и поможем вам вспомнить, кто
вы такой.
- О чем бы вам еще рассказать, - с готовностью отозвался тот, - в
моей жизни было много всего и так со временем перемешалось в голове, что
трудно выделить что-нибудь цельное и законченное. Иногда само всплывает и
начинает разматываться в памяти.
- Вы все же постарайтесь. Вдруг на этот раз обнаружится самое
существенное для нас.
- Я понимаю, - старик помолчал немного, потом начал говорить, сначала
глухо, медленно, но все более оживляясь, словно захваченный нахлынувшими
воспоминаниями. Он говорил, словно читал ранее им сочиненный и заученный
наизусть рассказ:
- Вот, например, наша посадка на Телебаум. Эта планета сейчас так
называется, в честь нашего первого помощника. Мы шли через астероидный
пояс к ее поверхности, гигантские глыбы проносились совсем рядом с
кораблем, сигнал радарной тревоги выл, как сумасшедший, и каждая секунда
грозила смертью. А мы все-таки шли, потому что там, внизу, была земля -
чужая, зловеще красная, но твердая и надежная. Мы не могли не сесть -
нужен был срочный ремонт, и люди устали. И посадка удалась, хотя риск был
колоссальный.
Старик облизнул пересохшие губы. Зубков протянул ему стакан воды. Тот
выпил жадными глотками и долго не мог пристроить стакан, прыгавший в его
руках, обратно на поднос.
- Но самое неожиданное началось потом.



Назад