f3bc5676

Губерман Игорь - Вечер В Гостинице



И.Губерман
Вечер в гостинице
Неровные спешащие слова, косо сбегая вниз к концу каждой строчки,
заполняли фирменный служебный блокнот с типографской шапкой "Докладная
записка" на каждой странице. Я нашел его в тумбочке гостиничного номера
среди старых газет, обрывков бумажного шпагата, сплющенных тюбиков пасты и
пустых сигаретных пачек с крошками табака - того хлама, который обычно
убирают перед въездом новых постояльцев. Восстановить мостки между
отрывками этих записей, сделанных для себя, оказалось неожиданно легко.
Фамилии владельца блокнота я не знаю, а называть город - ни к чему.
Уходя, гашу свет, уступаю дорогу транспорту, уважаю труд уборщиц и из
последних сил взаимно вежлив с продавцом. Храню деньги в сберегательной
кассе, берегусь высоких платформ и не разрешаю детям играть с огнем. Тем
более, что у меня нет детей. Весенние гололедицы моих любовей уже
несколько раз без перехода в лето сменялись осенним листопадом. Осторожно,
листья! Водитель, берегись юэа и помни о тормозах. Я и тут поступал
правильно.
У меня тихая и неброская работа, я не тщеславен и не мечтаю о своем
блеклом портрете в отрывных календарях. Мою работу не за что самозабвенно
и безумно любить, но значит не наделаешь и ошибок. Я член профсоюза, кассы
взаимопомощи и безропотно плачу взносы какому-то из добровольных обществ -
кажется, непротивления озеленению.
Еще лет пять назад я кидался в драку и лез в бутылку, пытался
доказывать или убеждать, охотно бился головой о любую, стену и махал
руками так интенсивно, что среди глухонемых наверняка прослыл бы болтуном.
Но потом незаметно выбыл из коллективной погони за мнящимся горизонтом и
почувствовал, насколько легче и проще наблюдать за миром со стороны, быть
лишь свидетелем. И жизнь моя, как стрелка на уличном циферблате,
аккуратными ежедневными толчками равномерно задвигалась вперед. По
кругу...
Только стрелке не видно, что это круг. Или не стоит об этом писать? Но
ведь я хочу разобраться. Или не хочу?..
В тот вечер у меня было очень плохое настроение, и все раздражало в
этом блондине с лицом умной лошади, которому крутые скулы придавали еще
сходство с университетским ромбом в петлице его пиджака. Злил меня и этот
значок, называемый "Я тоже не дурак", и непонятная услужливость блондина -
он откуда-то знал все номера этой хилой труппы гастролеров и громко шептал
мне, что будет дальше, хотя я вовсе не просил, - и его нервозность. А она
явно была, и я не знал, чем она объясняется. К сожалению, свободных мест
поблизости не было.
Я приехал еще утром в отмерзающий после полярной ночи северный городок
и по гнущимся половицам его деревянных тротуаров сразу пошел в управление.
А через час в тряском, как телега, вертолете, старательно валящемся в
каждую воздушную щель, меня уже везли к месту, где начиналось
строительство, - на створ будущей плотины.
Мы за полдня оговорили все изменения в проекте, а потом до позднего
вечера еще сидели в домишке гидрологов, уточняя миллион мелочей. Но люди
эти - я их больше не увижу уже, не будет надобности приезжать - были мне
одинаково и однолико безразличны, поэтому я забрал бумаги, отказался с
ними выпить и вернулся в город в тот утренний час, когда на улицах еще
мало народу и только в очереди за кефирной подкормкой для наследников
стоят и курят первую сигарету зеленые от недосыпания молодые отцы.
Вот и вся командировка. Самолет мой улетал только завтра. Я спал,
знакомился с соседями по номеру и курил, а вечером потянуло на улицу. Два
сто



Назад