f3bc5676

Губер Борис - Бабы Придумали (Деревенские Очерки)



БОРИС ГУБЕР
БАБЫ ПРИДУМАЛИ
(ДЕРЕВЕНСКИЕ ОЧЕРКИ)
1. ЛОСКУТНЫЙ ШТАНДАРТ
Бабушка, мать нашей акушерки Анны Михайловны, полная высокая старуха, выходящая
гулять со сковородником вместо посошка, так и говорит:
- Ну и времена подошли! До чего много жениться и рожать стали, просто
невозможно.
Действительно, свадеб в нынешний мясоед не оберешься.
Небо чистое, как вода. Половина улицы вызолочена солнцем, гремит каплями, а
другая половина, голубая, морозная, в тени. Визжат полозья, конь дымится паром.
Подъезжают к Вику - одна упряжка, другая, третья и вот уже несколько санок стоят
в ряд. Санки новые, лакированные, расписные; по высокому задку санок узорным
треугольником свисает угол одеяла.
В наших местах много сохранилось всяческих старинных обрядов, обычаев, и одеяло
- чуть ли не самый нерушимый из них. Молодые, сбирая свадьбу, прежде всего
запасают этот квадратный кусок холста, величиной с небольшую скатерку, на
котором густо нашиты или затканы длинные разноцветные лоскутья шелка, сатина,
ситца. С ним выезжают кататься на масленицу и в заговенье, с ним едут в гости
или на отводины. Его расстилают по сидению санок, кладут на первую ночь в
постель новобрачным, им же вместо попоны покрывают вспотевшую лошадь...
Как некий лоскутный штандарт, одеяло повсюду сопутствует молодым, отличая их в
первые месяцы совместной жизни от остальных, обыкновенных людей - от тех
сопливых, что еще не успели пожениться, и от иных, женившихся так давно, что
собственными их, некогда прекрасными одеялами теперь таскают из печки сальные,
закоптелые чугуны.
2. КОРОТКИЙ ПОСТЕЛЬНИК
Свадебные обряды сложны, запутаны, и водятся еще такие крепкие, обидчивые семьи,
что до самой смерти не простят, если сделать что-нибудь не так или упустить
какую-нибудь самую малую пустяковину.
Впрочем, все это уже отмирает. Как тут обижаться, если молодые частенько и в
церковь-то заехать... забудут? И попрежнему рьяно относятся только к приданому
да к свадебному гулянью.
Кто не знает свадьбишных этих деревенских пиров!.. В избе душно и жарко. Зеленый
махорочный дым слоями колышется под низким потолком. Потные зрители толпой
напирают к столу, а за столом, тоже потные, сидят молодые и гости. Самогон,
хлебная, горы пирогов и вареного мяса сплошь покрывают стол. "Горько, го-орько,
го-о-орько!" - хриплыми голосами ревут бородатые сватья, дядья и братья. Молодые
встают. Он, точно перед фотографом, деревянно, вымученно улыбается и целует
жену, размазывающую по лицу отсыревшие румяна... И уж обязательно найдутся
ветхие, сухие старушонки, из тех, что обмывают покойников, - они захмелеют после
первой же рюмки и пустятся в пляс, помахивая платочками и такие отсыпая
прибаутки, что, выпучив глаза, столбенеют самые лютые матершинники...
Приданое привозят накануне гулянья. На нескольких санях (чтобы добра казалось
больше) навалены сундуки, кровать, постельник и подушки в пестрых наволочках.
Сердитые старухи сидят на всем этом богатстве - не отдают приданого, пока не
выкупят его, пока не поднесут им вина. Бородатый свекор с непокрытой причесанной
головой и сам молодой, в рубахе какого-нибудь канареечного цвета, выносят им
крынку пива и по стакану самогонки... Старухи пьют, кряхтя взбираются по
ступенькам крыльца, подбирая платья и показывая белые нижние юбки, а свекор,
захватив в объятия сундук или подушку, торжественно едет следом за ними в избу.
Вокруг саней, глядя на всю эту картину, собираются бабы, девки,
судят-пересуживают:
- Кровать какая, ржавелая вс



Назад